Посланник

Горькая военная драма, в которой не звучит ни одного выстрела. Двухчасовой роуд-муви, герои которого перемещаются лишь от коттеджа к коттеджу, а из бара – бредут домой. Бесхитростный рассказ о мужской дружбе, скрепленной чужим горем, пьяным пением дуэтом и одной хорошей дракой. Фильм об американской армии, снятый израильским режиссером-дебютантом при поддержке итальянского продюсера. Художественный вымысел, благодаря, в частности, операторскому умению, кажущийся честнейшей документалистикой.

Муверман, как и его похоронная команда, тоже хорошо справляется со своей задачей — кроме факта смерти, взятого в чистом виде, зрителю на его "Посланнике" не приходится думать ни о чем лишнем. Лишними же оказались вещи в самом широком диапазоне — от личных угрызений совести (сержант, например, спас раненного, оттащив его прямо на фугас), до, собственно, парада — проблем американской внешней политики, которые напрашиваются в такой фильм сами (тут просолировал Вуди Харрельсон с отличным спичем, что в Ираке вот трахаться нельзя, а в Боснии и во Вьетнаме были бордели). Из всего из этого по отдельности можно было вытянуть отличную интригу, но послание "Посланника" много проще: лишь факт смерти — та неоспоримая черта, за которой люди, выбросив из головы всякую фигню, пробуют вести себя по настоящему.

Производственная драма о мужчинах трудной профессии из набора трагических виньеток. Амбивалентность сюжета только подчеркивает центральную здесь фигуру самого сержанта, заброшенного в сердце Америки все равно, что в Ирак. И пускай герой открывает для себя прописные истины: свихнуться можно и когда над головой не свистят пули (в подтверждение активно пучит глаза и ворочает усами Харрельсон), мир не менее тошнотворен, чем война, а рвущийся утешать чаще всего сам нуждается в утешении. Менее мучительными они от своей банальности не становятся.

Тема для режиссера благодатная: из зрителей можно выжать любую эмоцию, вызвать нужную реакцию. Но на деле фильм не ударяется в излишнюю сентиментальность, которая так и напрашивается. Камера неотступно будет следовать за героями, отрешенно фиксируя их черную работу. И только лишь в финале проступит наивысший пик страдания, прорвется, фиксируя последнюю эмоциональную точку в этом повествовании. Это рассказ сержанта Монтгомери за бутылкой пива о военных действиях в Ираке, в которых он принимал участие. Как он случайно посадил своего друга на бомбу, как его признали героем, а он до сих пор мучается от своей ошибки. Реконструкция ужасов войны происходит через слова непосредственного свидетеля этих событий. Речь Монтгомери гулким эхом отражается от стен. Приглушенный звук. Слова порой срываются, но все равно звучат уверенно. Как стук в дверь. Гонец, ты с хорошей вестью?

В своей дебютной постановке Орен Моверман не сообщает ничего принципиально нового о спешно развязанной Штатами войне в Ираке, вовсе не претендуя на раскрытие традиционно замалчиваемой окопной правды. Но там, где документалист Майкл Мур ограничился кратким (правда, эффектным и исключительно красноречивым) эпизодом, призывая облеченных властью соотечественников подумать и ещё раз подумать, прежде чем направлять американских солдат на чужбину, он предельно подробен и всеобъемлющ.

«Вестник» - тяжелое кино, которое поднимает тему не войны, но ее эха, страшного и беспощадного. Реконструировав жизнь «посланников смерти», авторы кино не стали давать ответа на вопрос, как лучше или правильнее делать то, что они делают. И это не уход от проблемы, а подключение к ней зрителей, способ предложить им самим задуматься над этой тяжелой, но важной моральной дилеммой.

«Посланник» — что-то вроде «Мне бы в небо» в армейском варианте: пожестче, пострашнее, без умиротворяющего неофолка за кадром. Фильм хорошо написан, по-спартански снят, почти лишен ожидаемой патетики — но при этом не хватает, за исключением одной-двух сцен, тебя за горло, предпочитает играть безопасно: на калеке форма десантника, и свои медяки он получит в любом случае.

«Посланник» сконструирован в том формате фестивального кино, которое вот не трогает ни капельки. Как не трогали недавние «Братья», как не трогали фильмы Майкла Мура, как не трогает либеральная пресса, ежедневно расписывающая о том, что война в Ираке искалечила миллионы душ. Виной ли тому «оскаровские» амбиции Орена Мовермэна, который вместо того, чтобы лишний раз промолчать с умным видом, вписывает в сценарий очередную истерику или пронзительный монолог безутешной вдовушки вроде: «От рубашки моего мужа пахло страхом и гневом»? Вряд ли. Дело в том, что сегодняшние американские режиссеры (за редким исключением) по понятным причинам практически разучились вдыхать жизнь в архетипы. Они не задают вопросы и не дают ответы. Однако в течение довольно мазохистских двух часов хронометража тарабанят данность, единственный вывод которой заключается в угрюмом авторском смирении, что адреса в папках «посланников смерти» могут никогда не закончиться.