Сомнение

Драматург Джон Патрик Шэнли, поставивший «Сомнение» по своей собственной, заслужившей Пулитцера, пьесе, сделал упор на театральность, «говорение», диалоги. Внешне это и выглядит, как скучноватая театральная постановка. Сначала высказывается одна сторона, а затем другая заявляет совершенно противоположное. Однако в этих разговорах сталкиваются консерватизм и реформаторство, женское и мужское, сила веры и сила уверенности, подкрепленной доказательствами. И сталкиваются, надо сказать, так сильно и так неоднозначно, что с трудом понимаешь, чью сторону принять в этом споре.

«Сомнение» - это один из лучших образцов жанра психологической драмы. Фильм, где страсти не на виду, но обстановку накаляют до предела, фильм, где автор предлагает зрителю хитрый, тонкий, сложный ребус, не предлагая при этом драматической развязки, которая заметно опошлила бы стилистику картины. Выводы нужно делать самому, акценты тоже – режиссер не дал зрителю никаких подсказок, только скрытое, могучее и увлекательнейшее противостояние. Шенли сделал фильм, в котором есть не только многомерная психологическая конструкция, а также затронуты вопросы морали и этики, причем в сложной и не совсем типичной коллизии. В эпоху шумных блокбастеров картины подобного толка являются большой редкостью и настоящим вызовом системе попкорнового кино.

Наверное, самое удивительное заключается и в том, что картина Джона Патрика Шэнли, несмотря на интригу, детективом ни в коем случае не является. Это достаточно простое, даже в какой-то степени кажущееся поверхностным кино, на протяжении двух часов манипулирует зрителем, исключительно ради того, чтобы поведать о разрушительной силе слова. Будь-то сплетни, которые разлетаются, словно перья на ветру. Или лампочки, обязательно перегорающие в момент гневных перепалок. На зрителя, вовлеченного в действие, накладывается и определенное обязательство — самому дать себе ответ на интересующие его вопросы. Нетрудно догадаться, что это возможно лишь при одном условии — преодолении собственных сомнений. Что же касаемо истины, которая традиционно витает где-то рядом, но так и не удосуживается снизойти до адресата — не факт, что она вообще обязательна в контексте этой поучительной картины.

«Сомнение» может похвастаться, что оставляет после себя многое — может, для неискушённых, даже слишком многое. И зная, каким оказался Оскар-2009, вполне можно предположить, что высокоуважаемые академики оказались теми, кем их можно было полагать меньше всего — просто-напросто неискушёнными кинозрителями. Хотя, зная список их многочисленных проколов — не требовалось никакого «Сомнения», чтобы это понять.

У кого-то, возможно, возникнет желание обвинить кинематографистов в следовании нездоровой моде, заданной охочей до скандалов бульварной прессой, со смаком живописавшей подробности нескольких процессов по делу священнослужителей, обвиняемых в совращении малолетних. Однако острая, с налётом скандальности тематика является лишь фоном и вместе с тем – катализатором настоящих проблем, раздирающих людские души. Шэнли без обиняков обращается к одной из стержневых категорий всего христианства и в первую очередь – именно католицизма.

"Сомнение" это коллекция чистых нравственных парадоксов и, одновременно, реакция на злободневную неуверенность Америки в собственных основаниях — время действия, совпадающее с убийством Кеннеди и началом войны во Вьетнаме, выбрано не случайно. А поскольку каждая фигура тут лишь метафора, вроде горгулий и пухлых ангелов с лирами, история в итоге превращается в некое умозрительное упражнение, человеческий механизм, вроде военного парада или чемпионата по художественной гимнастике, срежиссированного нью-йоркским интеллектуалом. Эта театральная механическая слаженность — несколько абстрактное, но, по-своему, глубокое удовольствие и четыре совершенно заслуженные "оскаровские" номинации за главные и второстепенные роли — дань этому удовольствию.

Компромат на падре дает сам же режиссер — кроме красноречивого кастинга (Хоффман традиционно играет чувствительных первертов), тут довольно ясно проговорено, что прогрессивный отец Брендан любит не только мясо с кровью, красное вино, папироски, но и маленьких мальчиков. Это только мятущаяся завуч не может уличить его педофилии, а нас-то убеждать не надо. Зритель может сомневаться только в проявлениях этого чувства — платоническое оно или все-таки недопустимо плотское? Сама же природа любви к детям тут признается безусловно божественной. Как говорит здесь негритянская мама, «какая мне разница, почему этот человек любит моего сына! Главное, что он обращается с ним хорошо".

Конфликт между консервативным и реформистским началами стар, как мир. За словом "сомнение", которое роняет Флинн и которое дало название пьесе и фильму, скрывается давний подтекст, который в картине не раскрывается, но ясен любому, кто знаком с историей христианства в период борьбы с ересями. В Средние века сомнение в постулатах официальной церкви считалось преступлением, и от основоположника скептицизма Себастьяна Кастеллиона потребовалось немалое мужество, чтобы провозгласить постулат терпимости и объявить сомнение основой мышления – без чего было бы невозможно ни гуманизма, ни развитие науки. Учитывая эту просветительскую традицию, которую создатели подцензурного советского фильма едва ли знали, а если бы знали, не могли бы на нее опереться, пьеса Шенли намного глубже, чем сценарий Полонского.

Мэрил Стрип не привыкать к ролям женщин, сухих снаружи, тающих внутри. Ее дуэт с отцом Флинном ( Филипп Сеймур Хоффман) – это тот удачный контраст, который оживляет всю историю. При этом не играет особой важности окончательная правота Алоизии или же отца Флинна, интересно то, как от диалога к диалогу симпатия переходит от Стрип к Хоффману и обратно. Мэрил Стрип, Эми Адамс, Филипп Сеймур Хоффман и Виола Дэвис – основной состав героев, и каждый из них с номинацией на Оскар. Пулитцеровская премия за одноименную пьесу. Казалось бы, это идеальное соотношения качества и гарант признания. Но этой истории требуется молчаливое уединения зрителя, к которому довольно сложно прийти. Если интерес к героям не зародится с самого начала, то, скорее всего, смысл досматривать фильм будет почти утерян.

В «Сомнении», с его непритязательной ретро-стилистикой и довольно скудной церковной фактурой, основное внимание приковано к драме отношений. Здесь не происходит никаких значительных событий кроме разговоров. Зато речи кипят страстью, которую сегодня не так часто встретишь в кино, особенно в подобной концентрации. Все четверо исполнителей главных ролей - Стрип, Хоффман, Адамс и Виола Дэвис за роль матери пострадавшего ученика – были выдвинуты в этом году на «Оскар». Сложно сказать, что «Сомнение» предлагает актерам большой простор, но даже в заданных рамках они работают блестяще. Помимо талантливых актерских работ, фильм содержит определенную работу мысли. Размышления строятся, как нетрудно догадаться, вокруг смысла этого самого сомнения. Герои сомневаются в Боге и миропорядке, в себе и своем окружении. Буквально на всем лежит ореол двусмысленности.

Драматург Шенли, выросший в Бронксе и достигший к описанному в пьесе моменту аккурат четырнадцати лет, получил за «Сомнение» Пулицера и второй раз в жизни стал за камеру. И, как это вообще свойственно театральным людям, отдал текст на откуп актерам: привычно великая Стрип выжигает вокруг все живое, Хоффман по-женски эксплуатирует свою внешность, девушка Адамс симпатично сверкает из-за камина мышиными глазками. Режиссура аккуратна, как хоффмановские ногти, и столь же назойливо многозначительна.