Дело №39

«Дело № 39» - это не фильм ужасов, потому что все ужасы развиваются не от страха увиденного, а от того, который сидит в голове. Эмили будет жутко только от того, что девочка настойчиво попросит купить ей мороженое или платье, когда она захочет. И ее станет не по себе, когда Лили за ужином будет резать каждую зеленую горошину пополам и аккуратно отправляет себе в рот.

Несмотря на штампы в сюжете и страшилках, "Дело № 39" сообщает нечто новое жанру, который представляет. Современные голливудские триллеры по мотивам азиатских ужастиков, как и фильмы, которыми порождены, до сих пор пугали ради того, чтобы напугать – пощекотать нервы западному зрителю, заскучавшему в своей стерилизованной жизни. Фильм европейца Алверта стремится не пугать, а учить. "Дело № 39" - о том, что ненависть и злость сильнее страха, и если разъяриться и взглянуть на пугающее злыми покрасневшими глазами, оно съеживается.

«Дело № 39» – очередная кинострашилка о том, что дети не всегда цветы жизни, и пусть лучше они ломают игрушки, бьют стекла и плохо учатся, чем сеют вокруг себя зло и смерть. В стремлении сделать качественный триллер режиссер Кристиан Алверт пользуется приемами самых знаковых хорроров: медленное и постепенное нарастание ужаса, как в «Ребенке Розмари», зловещие телефонные трели от неизвестного, как в «Звонке». Рене Зеллвегер вполне убедительно выглядит запуганной, хоть это и первая ее центральная роль в триллере. А, судя по ее внешнему виду в сравнении с «Замерзшей из Майами» полугодичной давности, очевидно, что Рене постепенно отъедается для продолжения истории о «крошке Бриджет».

Выбор актрисы на главную роль, если честно, удивляет. Хотя кому еще сниматься в хоррорах? Вирджиния Мэдсен отдыхает после «Призраков в Коннектикуте», Джейми Ли Кертис пытается скрыться от ужасов в комедиях, а про Хезер Лангенкамп, похоже, просто забыли. И все-таки не хватает Рене опыта этих актрис. Многие ее реплики и действия скорее подходят для «Дневника Бриджет Джонс», чем для фильма ужасов. Но не все так плохо. Сама история цепко держит нас до финальных титров, не отпуская ни на минуту. В этом случае заметен талант не только рассказчика Алварта, но и мастерское использование технологий, которые не менялись со времен наших бабушек. Художник Джон Уиллет использовал для создания зловещей атмосферы подвижные стены и потолок, а оператор Хаген Богдански обратился к таким старым приемам, как съемка задом наперед или на разных скоростях. И ни пикселя компьютерной графики, что в наши дни большая редкость.

«Дело № 39» играет по тем же правилам, что и любой другой мистический триллер, – нагнетание страха, главная опасность остается невыясненной как можно дольше, череда смертей – но обходит конкурентов за счет свежести подхода и беспрецедентного качества художественных находок. Сценарий фильма – настолько ужасающий, что, по слухам, члены съемочной бригады читали его только в дневное время суток. Алварт сделал очень динамичный фильм со стремительным, а главное – все время видоизменяющимся сюжетом, где опасность не так-то легко определить, не говоря уж о том, чтобы с ней справиться. Это – действительно пугающее кино, во время которого совсем не хочется смеяться.

Многообещающе начавшись, фильм быстро теряет драйв, интрига легко угадывается с самого начала, а глуповатый финал не спасают даже трогательные попытки привнести в сюжет конфуцианскую философию в виде испытания огнем и водой. Так что несмотря на изумительную Жодель Ферлан и отдельные удачные моменты, фильм сильно не дотягивает до шедевров жанра вроде «Предзнаменования» — причем не только до оригинала, но и до римейка.

Фильмов об адских девочках, через которых приходит в мир абсолютное зло, непостижимое и беспощадное, снято столь много, что все, что можно снискать на этой ниве — это не новизна сюжета или его детали, а личное отрицательное обаяние, и с этим у Жоделль Ферланд, блеснувшей у Терри Гиллиама в «Стране приливов» и у Кристофа Гана в «Сайлент Хилл», все в полном порядке. Того, что взрослые зануды называют харизмой, у юной, но уже опытной актрисы — хоть отбавляй превосходящим ее по возрасту партнерам. Поэтому здесь местами даже кажется лишней дальнейшая «сатанизация» ее образа при помощи компьютерной графики — вполне хватает актерского мастерства и того, как уверенно и страшно она смотрится в кадре. Впрочем, к счастью для картины, спецэффектами ее создатели не сильно увлекались. Именитая актриса Рене Зельвегер по многим статьям проигрывает своей юной визави, играя, как говорят футбольные комментаторы, «вторым номером». В остальном же этот фильм проходит по ведомству «нервный психологический триллер», средней руки, но не без приятно леденящих душу любителей сего жанра моментов. И уж похохотать от души, как на недавнем «Пункте назначения 4» тут точно не получится, не тот случай.

По большому счету, «Дело №39» рассказывает о неказистой тетеньке, чья работа заключается в том, что она красиво читает морали бестолковым родителям. Она – профессионал своего дела, за это ей платят, в конце концов. Когда же самой достается нянчиться с ребёнком, по несчастливой случайности оказавшимся исчадием ада, — ей только и остается, что в истерике прятаться под кроватью и глупо хлопать ресницами. При этом на протяжении всего фильма из беззащитной героини Зелльвегер лезут комплексы вперемешку с материнской некомпетентностью. А ведь маленький сатаненок просто хотел любви, которую не смогли дать предыдущие родители. И нужно ему было совсем немного: мороженое днём, забота вечером, качели-карусели по выходным и несколько убийств на ночь, дабы спалось крепче.

Американский дебют австрийца Алверта (четыре года назад у нас выходил его милый триллер «Антитела» про смычку города с деревней) чем-то напоминает героя этих самых «Антител» — немолодой провинциал оказался в райцентре и, засунув руки в карманы плаща, пытается скопировать походку «городских». «Дело 39» старательно следует всем стандартам триллера про ребенка Сатаны, но даже шершни не спасают от зевоты (хотя девочка, что и говорить, очень фактурная).

Вообще говоря, учитывая фильмографию главных героев, "Дело 39" можно описать как "очаровательная Бриджит Джонс попадает в Сайлент Хилл". Лицо Рене Зельвегер за минувшие годы приобрело еще более встревоженно-овечье выражение, Жоделль Ферланд, игравшая в "Сайлент Хилл" и "Стране приливов", продолжает оставаться невероятно красивым ребенком, при взгляде на которого хочется быстро сказать "я тут ни при чем, просто мимо шел", ждем не дождемся ее в третьих "Сумерках". Вместе они вполне могли придать новое звучание старой теме "тетя Мотя из пригорода на краю мрачной бездны".

То, что у Билла Пэкстона в «Пороке» стало трамплином для гениальной метафизической провокации, а у Стивена Хопкинса в «Жатве» – поводом для оккультной мистерии, пусть даже более чем среднего уровня, у Кристиана Альварта в «Деле № 39» оказалось лишь банальной уловкой, в очередной раз воспроизведенной ради сиюминутного устрашения публики. Несмотря на мимоходом брошенный в начале тезис: «Зло – в природе человека», Альварт озабочен не столько человеческой природой, сколько приключениями довольно стереотипного гостя из иных миров, каковые приключения в конце оборачиваются и вовсе полным пшиком. По крайней мере, донельзя стандартная развязка и бодрая глупая песенка Army of Angels, сопровождающая финальные титры, вряд ли могут натолкнуть на какую-то другую мысль. Уж точно не на мысль о том, что всякая порядочная родительская чета должна принести в жертву благословенного первенца, особенно если этот первенец не такой благословенный, как может показаться на первый взгляд.

Поиски возможного удовольствия с сюжетными коллизиями и различными ужастями воображения вроде растягивающихся лиц и ночных кошмаров надо искать где-то там, среди вырезанного да переснятого, если оно ещё сохранено для какой-нибудь режиссёрской версии. Здесь же — они приведут в тупик из явно не задумывавшихся недоговорок, отчаянной предсказуемости и вторичности, подобно чёрной дыре поглощающих абсолютно всё. Двухчасовая попытка бросить в дрожь, когда бросать нечем, кроме одной талантливой девочки и десяти минут саспенса в сумме. Сначала усыпляющая бдительность, затем старающаяся растормошить триллермейстерство — но тщетно. Настоящее зло, как обычно, скрывалось в другом месте.