Вальс с Баширом

Результат — отличное медитативное кино со стрельбой, явно вдохновленной Джоном Ву и Ридли Скоттом, с галлюцинациями и воспоминаниями главного героя, слегка отдающими Оливером Стоуном, с гигантской голой женщиной, плывущей по морю, чтобы спасти еврейского солдатика и с очень, очень неприятным концом: архивными фотографиями мертвых палестинцев в Сабре и Шатиле. Без воспоминаний о Холокосте тоже не обошлось. Что ж, в Израиле большая война происходит в среднем раз в десять лет, и если пользоваться терминологией начала ХХ века — каждое поколение здесь потеряно. Фольман рассказал об этом языком мультфильма, потому что явно не имел никакого желания превратить свой главный кошмар последней четверти века в еще один фильм о войне. И ему удалось. Не пропустите.

«Вальс с Баширом» — в какой-то степени акт покаяния, терапия пробуждением давно заблокированных воспоминаний. Но не только она одна. В сущности, Фолман говорит от имени своего поколения, такого же потерянного, как и те, о которых писали Ремарк и Хемингуэй. «Вальс с Баширом» — то же безнадежное прощание с оружием, портрет юности, проведенной в окопе по приказу полковника — любителя немецкого порно и закончившейся при виде плачущих арабских женщин и поеденных собаками трупов. Служили три товарища. Один мечтал стать физиком-ядерщиком. Второй под гул нью-вейва на дискотеке трахнул подругу третьего. А третий предпочел все забыть.

Фильм представляет собой анализ-воспоминание о той резне, которую устроили израильские солдаты во время Ливанской войны. Однако, несмотря на весь пацифистский пафос, в фильме не поднимается никаких серьезных политических или моральных вопросов, кроме фиксации очень важной, но многократно высказанной эмоции – горечи. Для художественно-поэтического произведения этого может быть достаточно, но для эпохального заявления, увы, нет. Фольман, возможно, и не задавался такой целью, потому что все самое яркое в его фильме – это как раз не из области переосмысления произошедшего, а из области визуального. Его фильм - это средоточие феерически красивых кадров, феноменально отрисованных эпизодов, череда самобытных художественных прорывов. Фильм не стоит смотреть тем, кто очень чувствителен к тяжелым картинам о войне, всем же остальным – к просмотру обязательно.

Фольман не открыл Америку. Фильм полон перифразов и заимствований у более опытных товарищей. Здесь и случайный расстрел местных жителей, и ребенок с РПГ, и «запах напалма по утрам», и толика черного юмора - все составляющие антивоенного высказывания. Но любой автор, особенно если он лично отягощен столь горьким опытом, имеет право рассказать о нем и быть услышанным. Глубоко личная, выстраданная картина Фольмана о самом бессмысленном институте человечества, безусловно, право быть увиденной заслужила.

«Вальс с Баширом» все полтора часа приходится смотреть, постоянным усилием мысли напоминая себе о том, что это не просто антивоенная агитка, но прежде всего глубоко интимный психтерапевтический сеанс. С этого ощущения зрителя постоянно сбивают усилия аниматоров, наполнивших свою работу емкими образами, временами уж очень нарочито гуманистического свойства. Однако стоит лишь сконцентрироваться на закадровом голосе, как сквозь нарисованную войну проступает едва ли не самая внятная человеческая история в этом сезоне, легко складывающаяся в полноценную и внятную, если угодно, аудиокнигу. Так что, если во время просмотра станет слишком скучно, просто закройте глаза – эффект присутствия гарантирован. Но гарантировать, что после услышанного и дорисованного услужливым воображением вам не начнут сниться кошмары, не сможет даже сам режиссер. У каждого, знаете ли, своя война.

Фильм Фольмана, собравший в прошлом году, кажется, половину существующих в мире кинопризов (а на остальные, включая «Оскар», номинировавшийся), прогремел не столько своей содержательной частью, сколько благодаря смелому формальному ходу — Фольман соединил документалистику, в идеале подразумевающую реконструкцию реальности, и мультипликацию, дающую максимальную возможность реальностью пренебречь. Но вместе с тем «Вальс» — явно тот случай, когда оригинальность приема заслоняет собой соб­ственно текст сообщения. Глядя его, все время ловишь себя на мысли, что если бы Фольман объехал однополчан с простой цифровой камерой — его фильм не имел бы такой удачной фестивальной судьбы и был бы при том сильно честнее.