Бесчестие

В отношениях между мужчиной и женщиной что-то не так. Об этом фильм. Оттого, может, и начинается он с разговора главного героя, которого, кстати, блестяще сыграл Джон Малкович, с проституткой о судьбе своей дочери лесбиянки. Действие разворачивается в Кейптауне, ЮАР, где герой Джона работает профессором филологии в тамошнем университете. В свободное от работы время он занимается тем, что объясняет своим симпатичным студенткам важный христианский принцип: «Делиться надо своею красотой». «А, мы и без вас уже делимся»,- отвечают они. «Щедрее, значит, надо делиться», - парирует он. Насколько щедрее, мы узнаем в следующие несколько минут. Но вот беда, что-то не заладилось в привычной, по всей видимости, схеме злоупотребления должностными полномочиями,- и несколько минут щедрости выливаются в грандиозный скандал. Нежелающий последовать совету коллег и публично покаяться, профессор предпочитает уехать на деревню к дочери, дабы осуществить давнишний план написания оперы посвященной дням Байрона в Италии. И вот, неспешно движется творческий процесс, - отец, дочь и выкупивший часть фермы на государственный грант абориген пропалывают грядки, вдоволь заполненные дарами южноафриканской земли. И всё бы ничего, если бы в их мирную сельскохозяйственно-литературную жизнь не ворвались странноватые представители исконно африканского населения, совершившие акт сексуального насилия над дочкой, облившие спиртом и поджёгшие профессора-отца, спасшегося посредством единственной предоставленной ему возможности, - а, именно, окунувшись в клозет. Само собой, что данные обстоятельства спровоцировали приступ нездоровой самокритики, так что, слегка оклемавшись (доктор отметил необычайное везение – все-тки спиртом, а не бензином), Малкович немедленно бросается к ногам родителей последней, пострадавшей от его неуёмного эго студентки, просит прощения. Некоторых, наверное, мучает вопрос, - почему все-тки «фильм о том, что что-то в отношениях между мужчиной и женщиной не так»? Ну, если кому-то кажется, что двух вышеупомянутых случаев насилия недостаточно, (с этим я, кстати, и сам соглашусь) то попробуем прояснить ситуацию. Дело в том, (теперь в обратном порядке) что профессорская дочь призналась ему, что, в общем-то, прекрасно знала намерения заявившихся к ним на ферму ребят, - просто заходили они уже пару раз. Однако же, не спустила она на них собак, а гостеприимно проводила в дом. Да и потом, увидев, одного из нападавших у помощника-аборигена на вечеринке (которая, к слову, проводилась по поводу построенного на вновь сэкономленные государством деньги дома), пострадавшая изо всех сил упросила распаленного отца не обращаться к вышестоящим органам власти. Чуть погодя, выясняем, - умственно отсталый малолетний насильник оказался родственником организатора праздника, и теперь будет жить с ними. В завершении, когда раскаявшийся отец возвращается домой, дочь сообщает ему, что беременна и не собирается ничего менять. Более того, видимо для усиления произведенного эффекта, она заявляет, что собирается выйти замуж за своего соседа по участку, у которого, к слову, одна жена уже имеется. Теперь к началу. Та студентка тоже не шибко сопротивлялась, где-то могло даже показаться, что она и сама испытывает определенный интерес к проблеме. И что примечательно, профессору начинает угрожать, узнавший обо всём бой-френд девушки, который нет, чтоб надавать по морде, - разбивает Малковичу машину и, впоследствии наслаждаясь произведенным эффектом, продолжает унижать его, будто совершенно не замечая своей подруги. Что же выходит? А вот что, - женщины не только пассивно подчиняются мужчинам, - их, вообще, такое положение вещей вполне устраивает. Пусть даже мужчина и вступается за женщину, - делает он это по сугубо мужским мотивам, в сугубо мускулийной системе координат. Можно ли теперь сказать, что эта история о том, что в отношениях между мужчиной и женщиной что-то не так и, возвращаясь к названию, необходимо ли говорить о чьём бесчестье идёт здесь речь? Хотел закончить этим риторическим вопросом – не вышло. Пожалуй, отвечу. Не о бесчестии женщины, (все-тки не в чём она не виновата), не о бесчестии мужчины (он то виноват, конечно, но, вроде бы, по правилам играл), - но о бесчестии общества (правила ведь оно задаёт). Некоторые такое общество назвали бы болезненным, но, учитывая тот факт, что здорового для сравнения у нас нет, вернёмся к дефиниции «бесчестное», то бишь такое, в котором моральный вид «честь» то ли вымер совсем, то ли не совсем и, чтоб не добили, теперь очень хорошо спрятался.