Ахиллес и черепаха

Главный смысл фильма – в его странном названии. Вы спросите: при чем здесь Ахиллес и черепаха? Нужно вспомнить апорию древнегреческого философа Зенона о том, что если черепаха начала путь первой, то Ахиллесу ее никак не догнать, как бы быстро он не бежал. Также и в фильме: Матису не может угнаться за новыми течениями в искусстве и всегда остается на задних ролях. Почему же Китано после «Кукол» и «Фейерверка» вдруг снял такие неоднозначные фильмы? Конечно, каждая творческая личность сомневается в своих способностях, но это и есть движение вперед, иначе не будет создаваться ничего нового. Но ведь искушенный зритель понимает, что Китано не бездарь, и нет у него никакого творческого кризиса. Это он так играет со зрителем и дает темы для размышлений. Очень любопытно, что же он придумает в следующий раз.

«Ахиллес и черепаха» – заключительная часть своеобразной трилогии Китано о причудливых взаимоотношениях между Автором и его произведениями. В отличие от шумного и порой очень смешного кино-балагана «Такешиз» и «Банзай, режиссёр!» история талантливой бездарности Матису куда более размеренна, спокойна, местами философична. Если в первых двух картинах трилогии Китано анализировал сам себя, свою фильмографию, успехи и неудачи, то в «Ахиллесе…» под увеличительным стеклом режиссера оказывается процесс создания чего-то по-настоящему оригинального, не украденного у предшественников, а сделанного в порыве вдохновения. Вердикт Такеши прост, возможно неоригинален, но во многом справедлив: творчество – территория чувств, эмоций, Сердца.

Cобственно, о чем же кино? Да о том же, о чем из недели в неделю пишет рубрика «Искусство» — то есть о живописи, инсталляции, акционизме и их разрушительном влиянии на жизнь маленького человека. История несчастного японского художника в несменяемом берете, который всю жизнь гонится за моднейшими тенденциями и вечно остается у разбитого корыта, это — контемпорари-арт глазами Простого Человека. Его мнение лаконично и трезво, как выступление Никиты Сергеича Хрущева в Манеже. Экспрессионизм — мазня. Абстракция — говно. Акционизм — мелкое хулиганство. Коллекционеры — идиоты. Арт-рынок — сплошное надувательство. Слава — недостижимая иллюзия. Все куплено и поделено; никто ничего не умеет; лишь бы не работать. Кажется, что читаешь мемуары Максима Кантора, только Китано, разумеется, куда смешнее и хлеще: инсценировки современных художественных практик поставлены им не только с безупречным, совершенно бастеркитоновским, сарказмом, но и с глубоким знанием материала, с прекрасным чувством цвета.

Одиссея художника-неудачника — отчасти ироническая, отчасти сочувственная рефлексия о творческом процессе как таковом — уже третий подряд фильм Китано на тему «жизнь в искусстве», но благодаря смене обстановки он смотрится куда энергичнее и ярче, чем более автобиографические «Такешиз» и «Банзай, режиссер!». Герой — не бездарность и даже не конъюнктурщик, но жертва обстоятельств. Матису, ориентируясь на туманные рекомендации знакомого шарлатана, в одиночку проходит — не столько в хронологическом, сколько в логическом порядке — все круги развития живописи и совриска: от стихийного примитивизма через импрессионизм, фовизм, кубизм, абстрактный экспрессионизм и т.д. к почти что акционизму и в финале — readymade.

Очередной неровный фильм Такеши Китано с трудом можно отнести к самым ярким кинособытяим последних лет в Японии. Скорее на эту роль могут претендовать Без дела в Токио упоминавшегося Мики или Кот Гугу Ишина Инудо (кстати, во многом перекликающийся с Ахиллесом). Но не стоит спешно объявлять Китано тем самым Ахиллесом, который теперь безуспешно гонится за современными мастерами режиссуры. Ведь в конце фильма Матис осознаёт, что для него достаточно единственного ценителя своих усилий, если это – верный и преданный человек. Вот и Китано своим последним на сегодня фильмом словно ставит себя вне стремлений преуспеть в коммерческом кино или вне следования диктату артхаусного сегмента. Он делает фильмы для себя и постоянных зрителей. И общий уровень его фильмов уже не столь важен. Вы или с ним, или с очередным модным фестивальным любимцем.

Понимая, что экранизацией этой простой идеологемы (ну да, гнаться за модой – дело занятное) зрителя не накормишь, Китано тут разворачивает целый фронт визуальных приемов, возвращаясь формально к «Куклам». В «Ахиллесе» - просто буйство самых насыщенных цветов, которые то так, то эдак сочетаются на холстах, гаражах, заборах, стенах… В немногословных беседах с дилером Матису узнает о направлениях в искусстве, самостоятельно проходя практически все школы живописи – от наземных каракулей палкой, минуя импрессионизм, супрематизм, абстракционизм, кубизм, заканчивая аукционизмом и изобретательными хепенингами. Самоирония реального Китано скорее напоминает Энди Кауфмана в «Человеке на Луне», а никак не голодающего художника, гоняющегося за славой. Ведь то, что режиссер с одинаковым успехом снимает грустно кино, а на следующий день ведет развлекательные шоу на ТВ, говорит только о том, что настоящего Китано мир до сих пор не знает.

Заключительная часть трилогии Китано о смысле и бессмысленности творчества, которую принято называть "автобиографической", от первых двух отличается процентным содержанием самого Китано. Если в "Такешиз" и "Банзай, режиссер!" эзотерическое лицо этого человека было главным пунктом программы с первых же минут, здесь ждать появления Китано в кадре придется довольно долго. Вообще-то, для фильма с Такеши Китано в главной роли, долго чересчур — добрую половину из двух часов сеанса. Но тот, кто это испытание выдержит, продравшись через скучнейшие детство и отрочество, издевательски оформленные под унылый арт-хаус по-японски, на финишной прямой будет вознагражден отличным бонусом.

«Ахиллес и черепаха» – кино о том, как современное искусство убивает искусство классическое: когда девальвируется понятие техники, когда на первый план выходит концепт, а мерилом таланта становится продаваемость и актуальность, тогда художнику остается только одно — быть одержимым. Искусство тем временем, насыщаясь безумными идеями, требует все больше и больше: уже мало просто калечиться, мало даже умирать, единственный выход для Матису, как и для любого современного художника, всю свою жизнь превратить в сумасшедший перформанс.