Генсбур. Любовь хулигана

олгожданная картина о величайшем французском шансонье, известном алкоголике, развратнике и скандалисте, получилась настолько необычной, что обозвать ее байопиком просто рука не поднимается. В отличие от большинства фильмов этого презренного (чего уж там) жанра, «Генсбур — жизнь героя» (именно так называется картина в оригинале) не показывает нам ни мелочности, ни подлости, ни так любимой в народе мерзости богемного существования «звезды». Нет, Генсбур, как ему и положено, надирается в барах, выступает с бунтарскими манифестами на пресс-конференциях, курит с ямайскими растаманами и валяется на проезжей части в ожидании такси. Но все, что касается бурной личной жизни певца, показано Сфаром тактичнее некуда. Объятия — откуда-то сверху. Любовницы — замотанные в простыни. Поцелуи. Утро после menage a trois. Танцы топлес.

Генсбур жил лихо и брутально, любил много женщин, много пил, жил не скупясь, широко и раскатисто. В фильме эта часть жизни артиста удалась авторам лучше всего – его фигура здесь приобретает свой пиковый масштаб, от главного героя просто снопами летят искры, вокруг него слава, лучшие национальные красавицы и народная любовь. Эрик Элмоснино так хорошо вошел в образ, что даже с экрана поражает своей неукротимой харизмой и обаянием. Он играет настолько хорошо, что даже немного боязно смотреть после фильма архивное видео с настоящим Генсбуром – а вдруг разочаруешься?

Разумеется, в фильм чисто технически не влезли все муки творчества и связанные с ними казусы, как не могли уместиться сюда и все женщины Генсбура, которых можно найти, кажется, во всех уголках его родины. Тем не менее усилиями блистательного (и пугающе похожего на героя) актера Эрика Эльмонино Сфару удалось если не снять киножитие, то создать на экране объемный и крайне обаятельный образ, глядя на который, понимаешь, что за Генсбуром стояло что-то еще кроме эпатажа и обещаний трахнуть Уитни Хьюстон. Что этого неприятного буяна совсем не просто так любили лучшие женщины страны. Наконец, если уж его монументальную фигуру не смог испортить даже приглашенный для дубляжа Сергей Шнуров — это уже достаточный повод для более близкого знакомство с капустной головой и Мелоди Нельсон.

Жоанн Сфар, открыто, без утайки, на грани ультиматума, манифеста и провокации придумавший своего Генсбура, – вероятно, оказался ближе к истине, чем любой, кто взялся бы кропотливо выстраивать правдивое, подробно документированное жизнеописание на основе фактов, только фактов и ничего, кроме фактов. Это, разумеется, относится не только к Генсбуру – это относится к любому художнику (в широком смысле слова) и даже, в принципе, вообще к любому человеку. К художнику же – особенно.

Арт-полотно, развернутое на совесть и удовольствие, необъяснимым образом провисает на второй половине фильма, где-то примерно с появления Бриджит Бардо. Адюльтер Бонни и Клайда в гостиничном номере, равно как и последующая сказка о чудовище и красавице, даже на фазе безпроигрышного "Je t’aime… moi non plus", вызывают гораздо меньше эмоций, чем нужно для того, чтобы история захватывала дух. Впрочем, это нормально: хотите острых ощущений – смотрите телевизионную и концертную хронику, Уитни Хьюстон до сих пор вздрагивает во сне, вспоминая перегар генсбуровской галантности. Когда речь идет о матёром Генсбуре, для полного "Nazi Rock" уже недостаточно капустных листьев и детских комплексов, но это не умаляет достоинств байопика. Фильм сохраняет свое достойное положение на шкале качества, оставаясь данью одного художника другому, сигналом о понимании и любви сквозь семь хрустальных сфер человеческих фантазий.

«Любовь хулигана» блаженно ухает в объятия всех тех клише, от которых она не без блеска увиливала всю первую половину. События приобретают удручающую монотонность — размолвки, обольщения, пьяные выходки и скандальные выступления Генсбура выглядят почему-то точь-в-точь, как размолвки, обольщения, пьяные выходки и скандальные выступления всех остальных опасных музыкальных идолов, про которых мы уже смотрели. Видимо, фантазия Жоанна Сфара всё-таки спасовала перед пиететом Жоанна Сфара к своему герою. Так, может, стоило тогда так прямо и написать в титрах — не «фантазия», а «поклонение Жоанна Сфара»? Было бы честнее. В общем, на половину удачная, на половину совершенно типичная биография хорошего музыканта.

Проблема в том, что в отличие от "проклятых поэтов" предание о Генсбуре чересчур свежо, чтобы отделить реального человека от мифа, в который этот шансонье сознательно превращал свою персону особенно в последние годы жизни Хитрость, к сожалению, не сработала: жутковатого двойника, не вынесшего сравнения с оригиналом, Генсбур посылает в середине картины на три буквы, и момент истины — а кем же был Генсбур? — опять скрывается за стереотипной маской: опухшее лицо, сальные волосы, прилипший к губе бычок и пьянство, пьянство, пьянство. В общем, ничего интересного.